Поиск

Интервью с Roisin Murphy (ex. Moloko)



12 июня 2015 в московском клубе YotaSpace, а затем 13 июня 2015 в питерском ГлавКлубе Róisín Murphy выступит с сольным концертом в поддержку своего нового альбома "Hairless Toys" (2015). Это первый альбом, вышедший из-под её пера после 8-летнего перерыва (“Overpowered”, 2007). Именно Рошин Мёрфи – несравненный голос британского коллектива «Moloko», в свое время ставшего открытием в electro-pop-dance культуре в 90е годы. Сейчас Рошин сосредоточена на сольном творчестве и как никогда открыта для новых музыкальных экспериментов. FreakEnergy посчастливилось пообщаться с Рошин в преддверии её сольного концерта в Москве.

FreakEnergy: Привет, Рошин! Теплые приветствия из Москвы, мы с нетерпением ждём твоего выступления.

Roisin Murphy: да, и я очень жду встречи. После Москвы у нас также будет концерт в Санкт-Петербурге, куда мы отправимся ночным поездом. Мне очень интересно, как это будет, я никогда не ездила ночными поездами по России.

FE: Уверена, тебе понравится, поезда у нас хорошие!

RM: Да, я сейчас как раз в основном передвигаюсь на автобусах, перелеты тоже есть, разумеется. В данный момент мы с моей группой на фестивале во Франции. Фестиваль называется Heartbeats (проходит 5-6 июня 2015 неподалеку от французского города Лилль – прим. FE). Сейчас лето – время фестивалей, поэтому мы почти каждые выходные в разъездах. Можно сказать, я живу двумя жизнями сейчас. В течение недели я – мама, а на выходных я делаю rock’n’roll. У меня как будто две личности. Возможно, это из-за того, что я достаточно давно не делала этого: поездки с группой на автобусах, ночных поездах, частые перелеты. (с момента выхода альбома “Overpowered” до 2014 года Рошин занималась воспитаем двух своих детей и почти не давала выступлений – прим. FE).

FE: Рошин, и как дети относятся к такой вот «второй жизни» своей мамы?

RM: Всё в порядке, я дома каждую неделю. Ведь я не уезжаю надолго. Они уже даже привыкли к тому, что мама каждую неделю собирает вещи и едет куда-то. Кроме того им очень нравятся мои концертные костюмы. А их у меня много: разноцветные плащи, шляпки, туфли, маски – все те образы, которые я сочиняю для своих шоу. Сейчас детям 2,5 и 5,5 лет, поэтому они не особо в курсе моей музыки.

FE: Ну, это еще придет, через пару-тройку лет. Скажи, что ты придумала для концертов в Москве и Питере, приоткрой завесу тайны?

RM: ооо, это очень визуально эффектное шоу. Моя группа состоит из 5ти музыкантов и меня. Так что будет достаточно много людей на сцене. Мы везем с собой большие проекторы для видео, я везу много костюмов, которые буду менять для разных песен. В целом будет много эмоций, драмы, танцев, драйва, пота (смеется).

FE: Мы в основном услышим треки из “Hairless Toys” или ты будешь также исполнять что-то из старых добрых хитов?

RM: да, это будет смесь всего. Разные песни, как новые, так и более давние.

FE: Рошин, я вижу, ты сейчас на хорошей волне музыкальной занятости. Постановки видео, фотосъемки, фестивали, концерты. Как ты справляешься, откуда берешь энергию на всё это?

RM: Ну, есть некий поток энергии. Знаешь, иногда я делаю вещи, которые никогда бы не подумала, что могла бы сделать. Не думала, что у меня будет достаточно энергии. Ну, например, на прошлой неделе мы отправились в тур. После тура, в понедельник мы уехали в Германию снимать видео, затем вечером была серия интервью, потом в ночь мы обрабатывали видеоролик. Затем сон 3 часа. С утра во вторник была фото-съемка. И в таком темпе уже 2 недели... Понимаешь, когда ты делаешь то, что тебе нравится.. нет, лучше так: когда ты занимаешься творчеством и тебе позволено делать то, что ты хочешь в этом творчестве – вот! – тогда ты получаешь больше всего энергии. А когда мне скучно, тогда моя энергия на нуле.

FE: Абсолютно с тобой согласна. Мой следующий вопрос как раз касается процесса создания музыки. Скажи, как ты сочиняешь свою музыку, используешь ли какие-то программы для написания треков?

RM: Когда я пишу трек, я всегда работаю с кем-то. И многие решения принимаются именно в совместной работе с музыкантами, с продюсерами. Лично я не использую программы. И не играю на музыкальных инструментах. Но я знаю, как работает оборудование, как звучат те инструменты, которые мне нужны, я знаю о возможностях электронной обработки треков, знаю, как работает студия. Мне хорошо известны все преимущества PC и студийного оборудования. И я знаю, что мне нравится и что я хочу использовать в том или ином треке.

Когда мы работали над “Hairless toys”, я не приносила на студию никаких заготовленных записей, это было творчество в чистом виде. Но иногда я все же работаю и в другом режиме: особенно, когда речь идет о написание диско треков с различными продюсерами. Тогда более точные референсы бывают нужны. И я приношу записи треков, на которых мне нравится звучание моего голоса, которое могло бы подойти для нового трека, например. Это очень помогает взаимопониманию, демонстрирует сразу, чего я хочу и раскрывает мои вокальные и стилистические возможности.

Но, что касается работы с Эдди (Эдди Стивенс – клавишник “Moloko”, а затем продюсер сольных проектов Рошин, также работавший с ней над альбомом “Hairless Toys” – прим. FE), я просто знала, что у него самого есть много замечательных идей и свой взгляд. И наша совместная работа шла как нельзя лучше. Мы знакомы уже более 20 лет и знаем друг друга так хорошо, что иногда нам даже не нужно обсуждать, что мы делаем. Этот альбом является в большой степени экспериментальным. Когда мы его писали, мы не знали, что получится в результате. У нас была общая задумка, но она преобразовывалась в реальном времени, во многом в импровизации.

/ Любопытный факт о названии альбома “Hairless Toys”: в один из дней записи Рошин, уходя из студии не дала название треку, который они с Эдди записали. Эдди постарался разобрать, что Рошин спела на треке и назвал его “Hairless Toys.” Когда Рошин пришла на студию, она посмотрела на название трека и сказала: «а, вот и название для всего альбома». На самом деле на том треке она пела другие слова: “Careless talk.” – прим. FE /

FE: спасибо за такой развернутый ответ. Возможно, именно поэтому альбом “Hairless Toys” отличается от того, что мы «привыкли» от тебя слышать?

RM: да, наверное. Знаешь, у меня всегда присутствует ощущение того, что я все еще на пути к тому, чтобы быть хорошим артистом. После записи очередного альбома я всегда думаю: я могу сделать еще лучше. У меня еще есть, куда развиваться. И это всегда было и будет моим приоритетом. Ведь я пришла в музыку достаточно случайно. Я никогда не думала, что стану певицей, что стану сочинять музыку. Но мне была подарена эта карьера, эта невероятная жизнь. И я люблю каждую часть этой жизни. Поэтому я не хочу потерять то отношение к музыке, которое я выработала.. Поэтому я стараюсь остваваться в динамике, в развитии и делать вещи, которые бросают вызов моим умениям и тем самым развивают меня. И вот тогда я ощущаю это волнующее чувство: когда иду немного дальше того, что я уже делала. У меня, похоже, уже выработалась зависимость от этого чувства (смеется).

FE: Да, выходит эдакая зависимость от чувства исследования и познания самого себя, своих возможностей.

RM: да, точно, и связи с чем-то на уровне вселенной (смеется). Просто я решила, что должна держать эту мысль в голове для собственного же психологического здоровья. Что-то из серии: «да, Рошин, есть еще столько вещей, которым ты можешь научиться, попробовать в своей музыке».

FE: Выходит, что при всех твоих экспериментах и импровизациях, у тебя есть четкий план в голове: куда идти, и что делать дальше в своем творчестве?

RM: Да. Сейчас да. Но, пойми меня правильно, у меня есть план, верно. Скорее даже видение того, что мне хочется сделать. Более того, у меня есть амбиции. Амбиции в том, что я делаю. В один момент я действительно пришла к тому, что уже делала это, но неосознанно. Смотри, в то время, когда наша с Марком (Mark Brydon – прим. FE) группа «Moloko» развилась в такой масштабный проект, я просто однажды проснулась, встала с постели и поняла: «ой, да я, кажется, артист». И для меня первый альбом был просто невероятным (речь идет об альбоме «Moloko» ‘Do You Like My Tight Sweater?’ - 1995 – прим. FE). Первым открытием было пение. Не просто говорение, чтобы что-то выразить. А именно наличие голоса. Это было как-то так: «o, да я могу петь», «о, я могу выступать на сцене», «о, я могу снимать клипы» и т.д. И это были такие вспышки удивления, потому что я и понятия не имела, что смогу делать что-то подобное!

Но затем я поняла, что, необходимо также развивать и свою прагматичную сторону, чтобы суметь «защитить» своё творчество.

Музыканту необходимо уметь принимать порой очень прагматичные решения, чтобы заниматься творчеством. Это ведь и бизнес. И очень важно уметь использовать то, что у тебя под рукой в данный момент. Ок, у тебя нет того, но есть это. У тебя нет того инструмента, но есть этот и так далее. Важно уметь быть в настоящем моменте и реально оценивать те средства, которыми располагаешь. То, в чем ты уверен на данный момент. Понять, как ты можешь получить от них максимум для развития своей творческой идеи. Можно сидеть и думать: «о, хорошо бы, если бы у меня был этот продюсер», «эх, было бы у меня больше денег для этого видео” и прочее в таком духе. А давай, сделай что-то стоящее из того, что у тебя реально есть. Если у музыканта есть видение и есть, что сказать этому миру, то становится совершенно неважно, какими средствами он это сделает. Ему все равно нужно это сказать. Эта энергия так или иначе должна найти выход.

Что касается меня, то я должна была подождать. Эти 8 лет, что прошли с момента выпуска альбому «Overpowered»... Возможно, прошло столько времени именно потому, что у меня не было достаточно энергии, не было видения, не было достаточной силы для того, чтобы создать альбом раньше. И вот когда идея работы с Эдди пришла, я поняла, что вот теперь я могу создать что-то удивительное на глубоком уровне. И я смогу уверенно встать рядом с этим альбом как очередной вехой в моем творчестве.

Альбом – это ведь не просто набор записанных песен. Каждый альбом необходимо как бы вынянчить, посвятить ему по меньшей мере год своей жизни. Скажем так, эти 8 лет я как бы ждала «того самого» альбома, который бы «пригласил» меня к тому, чтобы я его создала. Понимаете меня?

FE: Да, конечно. Очень глубоко и правдиво сказано, Рошин, прям как твой новый альбом.

RM: да, спасибо. Но всегда есть цена, которую приходится платить. Потому что, например, с “Hairless Toys”. «Оу, ты записала действительно странный альбом, Рошин» - говорили вначале некоторый люди и музыкального бизнеса, еще толком не услышав альбом – «А почему ты не делаешь альбом в стиле диско, ведь у тебя это так хорошо получается!?» И в какой-то момент артист должен быть в состоянии сказать: «Эй, ребята, вы отвечаете за свою часть работы и не знаете всей идеи изнутри. А я – артист, и я знаю, как это будет звучать, я знаю, какая у меня задумка и у меня есть видение». Мне пришлось так сделать в этом случае.

И потом, когда мы выпустили альбом, те же люди пришли ко мне и сказали: «О, да, это здорово! Так и нужно было сделать!» Не могу не признаться, что я это знала и ждала такой реакции (смеется).

FE: да, здорово. На твоем альбоме всего 8 треков. Я видела в комментариях на разных платформах, что люди уже хотят больше. Будет ли продолжение?

RM: да, конечно. И, хотя, это достаточно продолжительный альбом, почти час музыки в целом, конечно, скоро будут еще треки. Очень приятно, что людям понравилось и они ждут продолжения.

FE: и когда?

RM: ну, как можно раньше. Что скорее всего означает – уже в следующем году. Я бы хотела выпустить следующий альбом примерно в это же время (“Hairless Toys” вышел 8го мая 2015 – прим. FE).

FE: Это супер! А как насчет совместных работ с продюсерами? Помню твои треки с The Crookers (“Royal T”) или Борисом Длугошем (Boris Dlugosch “Never Enough”). Ты планируешь еще совместные работы с кем-нибудь?

RM: Ну, не то, чтобы горю желанием. Сейчас на это нет времени. Но, возможно, ремиксы. Это тоже один из видов взаимодействия с продюсерами, диджеями. Я бы с удовольствием продолжила работу с DJ Parrot, с кем мы вместе записали трек “Jealousy”. Мне нравится звучание, которое у нас получается. Это звучание Рошин Мерфи.

FE: а как насчет кавер-композиций? С приятным удивлением открыла для себя твой кавер на “Slave to Love” (Bryan Ferry). Абсолютное звучание в стиле Рошин Мёрфи. Будут ли еще опыты с каверами на чужие песни?

RM: спасибо! У меня есть проект "Mi Senti”, где я пою на итальянском. Вот там почти все композиции – это каверы на классические итальянские популярные песни. (альбом Mi Senti также был выпущен для Рошин на виниле компанией The Vinyl Factory в мае 2014, продюсером альбома выступил Эдди Стивенс – прим. FE).

FE: Вау, здорово. Для тех, кто не слышал, как Рошин поёт на итальянском: познакомьтесь с «Mi Senti». Лично я сделаю это в самое ближайшее время.

Рошин, насколько сильно на твой взгляд изменилась музыкальная индустрия за последнее время? Насколько трудно сделать себе имя в музыкальном бизнесе? И что сейчас важнее: талант или знание того «как всё работает»?

RM: мне кажется, это микс всего. Сейчас молодые люди, которые пишут музыку, сами также создают свои лейблы, придумывают и снимают видеоклипы, создают свои маркетинговые кампании, рекламируют себя. Это и есть основное изменение. И это здорово. Разумеется, не все может сразу получаться и может даже расстраивать. Поэтому может быть трудно. Но с другой стороны, если музыканту есть что сказать, он должен быть готов взять на себя ответственность за себя же, за то, чтобы жить в реальном мире. И именно поэтому важно знать, как «всё работает». Иначе музыкант рискует оказаться как бы незащищенным. Отрешенным от реальности. И именно так было в 90е годы, когда я пришла в музыку. Люди из музыкальной индустрии держали нас, музыкантов, на расстоянии и говорили, что нам не нужно влезать в их работу, а нужно сконцентрироваться на создании музыки, а они разберутся, что делать. Что они знают, что и как делать. И это их работа. И они брали за эту работу много денег, очень много денег. Но, когда у тебя появляется доступ к информации, всё оказывается не так сложно, процессы становятся все более понятными и ты прекрасно видишь, «как всё работает». И сейчас любой может в этом разобраться!

FE: да, эдакие независимые “self-made” музыканты-продюсеры получаются?..

RM: ну, я не совсем уверена, что абсолютно “self-made” и независимые... Всё же в музыкальном бизнесе есть абсолютно блестящие профессионалы, с кем невероятно здорово поработать вместе. И я очень люблю быть вовлеченной в каждый из аспектов своей работы: видео, записи, оборудование и прочее. Это труднее, чем только петь. Потому что нужно делать домашнюю работу, как в школе. В том числе и в соц.сетях, читать е-мейлы, что-то публиковать, редактировать.

FE: а ты сама отвечаешь своим фанатам, скажем, на Facebook?

RM: да, сама. Мне особенно нравится Instagram. Нравится то, в какой форме там можно выражать свои мысли: пара слов, фраза или просто фото с комментарием о предстоящем концерте. Twitter тоже хорошая штука.

FE: Рошин, большое спасибо тебе за столь интересный разговор! С нетерпением ждём тебя в Москве и Санкт-Петербурге!

RM: Спасибо и тебе, было приятно пообщаться. До встречи в России!

Александра Чесская для freakenergy.

Комментарии (2):

soulshaker13 июн 2015 в 05:10
Обожаю.
2
Trancemotion13 июн 2015 в 22:12
Спасибо, Александра за хороший материал.
0
Загрузка данных...